В феврале 2023 года Казахстан ввёл экспортную пошлину на семена подсолнечника. Предполагалось, что ограничение вывоза сырья обеспечит отечественные маслозаводы необходимыми объёмами, увеличит переработку и создаст дополнительную стоимость внутри страны. Однако анализ внешнеторговых цен заставляет усомниться в экономической эффективности такого решения.

До введения пошлины рынок подсолнечника представлял собой достаточно сбалансированную систему. Казахстан одновременно импортировал и экспортировал семена, сырое и рафинированное масло. За сырьё конкурировали экспортные трейдеры и внутренние переработчики, а соотношение цен определялось рыночной конъюнктурой.

Пошлина нарушила этот механизм. Экспортёры семян оказались вынуждены учитывать дополнительные 100 евро в своих ценовых расчётах и существенно потеряли конкурентоспособность. Значительная часть сырья переориентировалась на внутреннюю переработку.

Формально задача была выполнена: экспорт семян подсолнечника сократился с 346 тыс. тонн в 2022 году до 177 тыс. тонн в 2024-м, а экспорт нерафинированного масла за тот же период вырос со 187,5 до 395,5 тыс. тонн.

Но увеличение производства и экспорта масла ещё не означает увеличения доходов казахстанской экономики.

Мы сопоставили таможенную стоимость семян подсолнечника и продуктов их переработки за период с января 2021 года. Для сопоставимости стоимость семян пересчитана с коэффициентом 2,4 тонны на тонну сырого масла, а к стоимости подсолнечного шрота применён повышающий коэффициент 1,1 для условного учёта экономической ценности лузги.

Результат показателен: до 2023 года совокупная экспортная стоимость масла и побочной продукции преимущественно превышала стоимость исходного сырья. После введения пошлины соотношение изменилось на противоположное. Причём это без учёта затрат на саму переработку!

Сравнение там. стоимости масла и шрота (1512+230630) и подсолнечника (1206) с применением коэффициента 2,4

Произошел перенос части экономического эффекта экспортной пошлины по всей товаропроводящей цепочке до зарубежного покупателя.

Возникает вопрос: куда делась экономическая выгода, которую пошлина должна была обеспечить маслозаводам?

На наш взгляд, значительную её часть могли получить зарубежные покупатели масла.

Дело в том, что внутри Казахстана уже существует жёсткая конкуренция между переработчиками, тогда как внешние рынки сбыта весьма ограничены. Основные направления Китай и Узбекистан, с их логистическими ограничениями и сравнительно узким кругом покупателей. При этом импортёры прекрасно понимают, что казахстанский бизнес сам себя лишил альтернативы в виде свободного экспорта сырья и вынуждены конкурировать за возможность реализовать произведённое масло.

В таких условиях зарубежные покупатели получают сильную переговорную позицию и могут добиваться ценовых уступок. Переработчики, в свою очередь, вынуждены переносить снижение экспортных цен на закупочную стоимость семян. Таким образом, ценовое давление проходит по всей цепочке и в конечном счёте возвращается к сельхозпроизводителю.

Есть и другая сторона этой истории, которую практически не учитывают при оценке успехов масложировой отрасли: существенная часть переработки опирается на импортное сырьё.

Казахстан продолжает завозить из-за рубежа товарные семена подсолнечника, а также сырое подсолнечное масло, прежде всего из России. Импортированное масло может проходить здесь лишь рафинацию и бутилирование, после чего реализовываться на внутреннем рынке. Это совершенно законная хозяйственная деятельность, но её экономический результат принципиально отличается от переработки отечественных маслосемян.

Следовательно, рост выпуска масла не всегда означает соответствующий рост потребления казахстанского сырья. Более того, часть выручки от реализации такой продукции уходит на оплату импортных семян и масла. В Казахстане остаётся лишь стоимость выполненных здесь производственных операций и соответствующие доходы участников рынка.

Именно поэтому оценивать результаты экспортной пошлины исключительно по объёмам переработки и экспорта масла некорректно.

Наш ценовой анализ не позволяет с точностью определить, какая часть экономического эффекта пошлины досталась иностранным импортёрам: на динамику влияли и мировые цены. Но для наглядности проведём небольшую калькуляцию. В 2024/25 маркетинговом году средняя экспортная стоимость семян подсолнечника в пересчёте на тонну масла составила 1 320 долларов, тогда как совокупная стоимость масла и побочной продукции только 1 185 долларов. Представим, что в этом сезоне Казахстан дополнительно экспортировал бы 240 тыс. тонн семян. Это всего 14% от урожая, который даже по самым консервативным оценкам составил 1,7 млн тонн. Дополнительная экспортная выручка от семян достигла бы 132 млн долларов. При этом страна недополучила бы 100 тыс. тонн масла и около 90 тыс. тонн шрота, совокупная экспортная стоимость которых с учётом лузги составила бы 118,5 млн долларов. Таким образом, альтернативный сценарий обеспечил бы на 13,5 млн долларов больше экспортной выручки, даже без учёта расходов на переработку.

Главный вывод заключается в том, что государственное ограничение экспорта сырья само по себе не создаёт добавленную стоимость. При ограниченных рынках сбыта и жёсткой конкуренции переработчиков оно способно лишь перераспределить доходы: от казахстанских фермеров в пользу других участников торговой цепочки, включая иностранных покупателей.

В конечном счёте экономический успех отрасли нужно измерять не количеством вывезенного масла, а тем, сколько стоимости действительно создаётся и остаётся в Казахстане.

Пошлина не создала дополнительной стоимости. Она нарушила существовавший механизм рыночного ценообразования, а выгоду от этого нарушения получили далеко не обязательно те, ради кого вводили пошлину.

Вместо постскриптума. Торговец покупает орехи за рубль и продает за рубль. Когда его коллеги спрашивают, зачем он это делает, он отвечает: люблю шорох орехов.

Так вот, как видим, наш шорох подсолнечника даже не нулевой, а минусовый.

Подготовил ЗМ