Цены на продовольственную пшеницу на Дону и Кубани рухнули почти в два раза ниже себестоимости. Перекупщики дают по 5 рублей за килограмм.

АгроинформерЪ разбирался в жестких цифрах аналитиков: выживут ли мелкие КФХ в этом сезоне и что обещает Минсельхоз.

Весенний расчет сотен российских крестьянско-фермерских хозяйств (КФХ) в этом сезоне трещит по всем швам. Пытаясь спастись от прошлогодних убытков, аграрии массово перекраивали структуру севооборота, надеясь, что продовольственная пшеница останется надежным финансовым фундаментом. Но законы рынка оказались безжалостны. Уборочная кампания 2026 года принесла не радость от высоких намолотов, а глухой экономический тупик.

Экономика Большого Юга сегодня находится в зоне жесточайшего маржинального дефолта, отмечает Зерновой портал Центрального Черноземья. Руководитель аналитического центра «Мастерская агротрендов» Николай Лычев озвучивает цифры, от которых у любого руководителя хозяйства опускаются руки. Рынок не просто просел — он пробил очередное дно.

Анатомия катастрофы: Математика чистого убытка

Чтобы понять масштаб бедствия, достаточно посмотреть на официальную калькуляцию затрат. Полная себестоимость производства тонны пшеницы по итогам текущей уборочной кампании выросла на 10–20% и оценивается в пределах 11 500–14 500 рублей. На это повлияло все: от удорожания минеральных удобрений и средств защиты растений (которые занимают до 30% в структуре затрат) до взлетевших ставок по коммерческим кредитам.

Средняя себестоимость продовольственной пшеницы 3–4 классов непосредственно в регионах Большого Юга (ЮФО плюс Ставрополье) зафиксирована на уровне 10–12 рублей за килограмм. А теперь посмотрим на ценники, которые ультимативно выставляют закупщики:

• в Краснодарском крае фиксируются шокирующие случаи, когда закупочные цены предложения падают до 5–6 рублей за килограмм. Это практически в два раза ниже того, что фермер потратил на то, чтобы это зерно вырастить;
• в Ростовской области ситуация еще более критическая - там ценники уходят на бросовый уровень от 4,5 рублей за килограмм.

Хозяйства с урожайностью 3–4 тонны с гектара при таких раскладах работают в глубокий, невозвратный минус. В зоне минимальной операционной безубыточности или скромного плюса (всего 3–8% рентабельности) удерживаются лишь те технологичные предприятия, у которых урожайность стабильно превышает 5 т/га и сохранен доступ к дефицитному льготному финансированию.

Почему Юг оказался заперт?

Главный виновник этого ценового пике — логистический паралич. Из-за жестких ограничений и блокировок в Азово-Черноморском бассейне традиционный, самый дешевый канал вывоза зерна через порты Новороссийска оказался частично парализован. Экспортные потоки пришлось в экстренном порядке разворачивать на порты Балтики.

Но что такое Балтика для кубанского или ростовского зерна? Это колоссальное удлинение логистического плеча.

Дополнительные расходы на транспортировку, даже с учетом субсидированных ставок РЖД, маржи трейдеров и портовых услуг, составляют плюс 40–50 долларов на тонну по сравнению с Новороссийском. В пересчете на рубли это отнимает от стоимости зерна у ворот хозяйства еще 18–25% чистой маржи. Экспорт в таких условиях для многих южных производителей теряет всякий коммерческий смысл.

Чтобы спасти отрасль от каскадных дефолтов, Минсельхоз России уже объявил о разработке экстренных защитных механизмов: прорабатывается вопрос введения моратория на банкротство хозяйств в сезоне 2026-27, пролонгации краткосрочных кредитов и выделения прямых погектарных субсидий на озимый сев. Но дойдут ли эти деньги до рядового фермера вовремя?

Для справки: 1 рубль = 5,2 теңге