Иногда честный разговор о рынке звучит слишком жёстко. Но сельское хозяйство - это не сфера красивых лозунгов. Это экономика, цифры и реальность. 

А реальность, по словам собеседника ЗМ, сегодня такова: Казахстан, обладая мощным зерновым потенциалом, постепенно превращает продовольственное зерно в кормовое сырьё.

И в этом, отмечает трейдер из Костанайской области, есть системная проблема.

Сегодня цены на казахстанскую пшеницу во многом формируются не внутри страны и даже не на мировых биржах, а под влиянием китайского рынка. Китайские покупатели фактически диктуют нам желаемый уровень цен. Это парадоксальная ситуация для страны, которая входит в число крупнейших производителей зерна в регионе.

Но так было не всегда.

Во время пандемии 2019–2020 годов Китай покупал нашу пшеницу по тем ценам, которые предлагали казахстанские поставщики. Тогда у них просто не было альтернатив. Российская пшеница не устраивала по ряду параметров, а казахстанская продукция традиционно считается более экологически чистой. Как говорят сами фермеры - наше зерно «само себя рожает».

Однако за последние годы рынок начал меняться. Появился даже новый термин «кормовая мука». Раньше это была обычная дроблёная пшеница для откорма животных. Сегодня же всё чаще именно в эту категорию уходит зерно, которое могло бы использоваться как продовольственное сырьё. Проще говоря, страна с сильной зерновой школой постепенно начинает работать в сегменте низкой добавленной стоимости.

Это тревожный сигнал.

При этом возможности для другого сценария у Казахстана есть. Европейские рынки по-прежнему заинтересованы в нашей твёрдой пшенице. Например, Италия готова покупать её по цене около 790–810 долларов за тонну - это качественное зерно для производства макаронных изделий. Казахстанская пшеница там ценится. Но попасть на эти рынки всё сложнее. Внешние трейдерские компании активно конкурируют за контракты, а казахстанские поставщики нередко оказываются в менее выгодных условиях.

Одновременно меняется и региональная торговля. Афганистан и Таджикистан, которые долгие годы были стабильными покупателями казахстанского зерна, всё чаще переориентируются на российский рынок. Причина проста: логистика. Им дешевле доставлять зерно автотранспортом из России.

В результате Казахстан постепенно теряет традиционные рынки сбыта.

Если вернуться на 15–20 лет назад, картина была другой. В период 2007-2010 годов в стране работало около 880 мельниц, производивших продовольственную муку. Предложение было высоким, мука - доступной, а хлеб оставался дешёвым. Многие помнят времена, когда буханка стоила около 50 тенге. Сегодня же хлеб стоит 300 тенге и выше. И дело не только в цене. Всё чаще звучат вопросы к качеству: производители вынуждены использовать улучшители и различные добавки.

Но самое показательное - это структура производства.

Количество предприятий, выпускающих кормовую муку, постепенно начинает превышать число мельниц, производящих продовольственную продукцию. Представьте современную мельницу с дорогим оборудованием. Это сложный технологический комплекс, инвестиции, специалисты. А дробилка - это простейший инструмент. По сути, происходит ситуация, когда дорогая технологическая система используется для максимально упрощённой переработки. Это всё равно, что забивать гвозди айфоном.

Почему так происходит?

Ответ прост - экономика. Если фермер или трейдер не видит стабильного спроса и справедливой цены на продовольственное зерно, он начинает искать любые варианты реализации. Сегодня справедливая цена пшеницы 3 класса в Казахстане должна быть не ниже 150 тысяч тенге за тонну. Но региональные рынки не всегда готовы платить такую цену. Поэтому поставщики ориентируются прежде всего на китайское направление.

Фактически это классическая модель свободного рынка: продавец выбирает того покупателя, который предлагает лучшие условия.

Но для устойчивого развития одного только рынка недостаточно. Нужна системная стратегия.

Сегодня казахстанская зерновая отрасль во многом живёт по принципу «каждый сам за себя». Кто-то ждёт роста цен, кто-то продаёт сразу после сбора урожая, кто-то ориентируется на слухи рынка. В результате формируется нестабильность, а клиенты начинают искать более предсказуемых партнёров. Именно поэтому всё чаще звучит идея более чёткого экономического планирования. 

Речь не идёт о возврате к жёсткой советской модели. Рыночные отношения останутся. Но государству необходима точная аналитика: реальные данные по урожаю, прогноз спроса на внешних рынках, стимулирование производства тех культур, которые действительно востребованы.

Например, механизм форвардных контрактов мог бы стать эффективным инструментом. Если государственные структуры заранее заключают соглашения с зарубежными покупателями, фермеры получают понятный ориентир - сколько и какой продукции будет востребовано. Это снижает риски и делает рынок более предсказуемым.

Ещё одно стратегическое направление - развитие переработки. 

Сегодня Казахстан в основном продаёт сырьё. Но добавленная стоимость создаётся именно на этапе переработки. Даже простые процессы - очистка, фасовка, упаковка - могут значительно повысить стоимость продукции. 

Хороший пример - чечевица. В стране работает всего несколько предприятий по её переработке. Между тем даже небольшие установки по очистке и упаковке на уровне хозяйств могли бы создавать рабочие места, повышать доход фермеров и расширять экспорт готовой продукции.

Это принципиально другой уровень экономики.

Сегодня же многие участники рынка всё чаще говорят о системных барьерах. Логистика, инфраструктура, административные ограничения - всё это влияет на конкурентоспособность.

Экономику часто сравнивают с живым организмом. В этом смысле инфраструктура - это её кровеносная система. Когда она работает эффективно, деньги и товары свободно движутся по рынку. Но когда ключевые артерии начинают работать с перебоями, вся система начинает испытывать проблемы.

Казахстан обладает огромным аграрным потенциалом. Вопрос не в том: может ли страна производить зерно. Вопрос в том: сможет ли она выстроить систему, в которой этот потенциал будет работать на развитие экономики, а не уходить в сегменты с минимальной добавленной стоимостью.

И это уже вопрос не только рынка, но и стратегии.

Беседовал ЗМ